Журнал для тех, кто любит Москву
Журнал выпускается совместно с Комитетом по культурному наследию
г. Москва
Мы пишем летопись столицы!
   •    ALMA MATER

МГИУ: ШКОЛА ТОЧНЫХ ЗНАНИЙ

Виктор ДеминВ течение долгих лет в российском высшем образовании существовал серьезный перекос. В стране были востребованы в основном юридические и экономические специальности. Однако за последние 3-4 года начал расти спрос и на инженерное образование. Как удалось выжить инженерной школе? Как она развивается и как проходит через систему реформ? Эти вопросы стали центральными в беседе корреспондента «МиМ» с одним из наиболее ярких менеджеров в сфере высшего образования – первым проректором Московского государственного индустриального университета, профессором Виктором ДЕМИНЫМ.

Судьба Виктора Алексеевича связана с МГИУ уже более сорока лет. В 1966 году он, став студентом, переступил порог института, который тогда еще назывался заводом-втузом при ЗИЛе. Завод—втуз – одна из самых интересных форм обучения, существовавших в то время. Суть ее сводилась к тому, что студенты не просто проходили учебный процесс, но одновременно работали на предприятии. То есть учились и в аудиториях, и непосредственно в заводских цехах. В результате к моменту окончания вуза они уже были высококлассными специалистами, которых не надо было переучивать на производстве. Поэтому выпускники были востребованы и имели достаточно быстрый карьерный рост.

– Мне повезло, у меня были очень хорошие учителя и в институте, и на производстве, – вспоминает Виктор Демин. – Я до сих пор помню своего первого бригадира. Я был еще мальчишкой, а он уже пенсионером. Но работа с ним дала огромную школу: и по производству, и по организации труда, и по работе с людьми. Например, никто из моих родных никогда не думал, что я когда-нибудь смогу стать руководителем. У меня исключительно инженерная специальность – обработка давлением. Мне и самому больше нравилось заниматься наукой, конструкторской деятельностью, а не управлением. Я сознательно шел в этом направлении. Работал на ЗИЛе, окончил аспирантуру, но так сложилось, что потом все же вернулся в институт. Дважды был деканом факультета: вечернего и общенаучного. И вот уже 15 лет проректор.

Добавим, что именно эти 15 лет были самым сложным временем и для всей страны, и для высшей школы в частности. Резко упал интерес к образованию у молодежи, катастрофически сократилось финансирование, практически сошла «на нет» научная работа. Некоторые российские инженерные вузы до сих пор не могут оправиться от этого кризиса, а часть из них либо переориентировалась, либо вообще прекратила существование. На этом фоне МГИУ стоит особняком, и это несмотря на то, что недавний «кормилец» ЗИЛ уже не смог поддерживать свой вуз, и тот вынужден был уйти в самостоятельное плавание. Однако вопреки всем трудностям университету удалось не только выжить, сохранить профессорско-преподавательский состав, но и заложить фундамент на будущее. Сегодня здесь идет активная учебная и научная деятельность, строится новое здание, на педагогическую работу приходят молодые кадры, а выпускники вуза по-прежнему остаются востребованы. Безусловно – это заслуга тех людей, которые в самый тяжелый период оказались у руля учебного заведения.

– Я, честно говоря, не хотел садиться в это кресло, – рассказывает Виктор Алексеевич. – Вокруг все разваливается, а я должен заниматься управлением и экономикой. Тогда в надежде, что мне откажут, я набрался наглости и решился на провокацию. Пришел к бывшему ректору Юрию Серафимовичу Авраамову и сказал, что согласен, но при одном условии: тогда вы лишаетесь права первой подписи, все подписываю только я, потому что я должен знать каждую копеечку. А он взял и согласился.
Я считаю, что это уникальный случай, когда руководитель отказался от права подписывать документы. Конечно, положение тогда было ужасное – денег не было вообще: нечем было платить педагогам, нечем было платить за свет, считали каждую копейку, экономили на всем. Но в конечном итоге нам удалось не потерять ни одного преподавателя. Более того, мы повысили им зарплату, что по тем временам было делом невиданным. Хотя, конечно, были и ошибки. Например, когда мы принимали первых коммерческих студентов, то установили оплату на весь период обучения. Я тогда очень этим гордился, однако инфляция привела к тому, что через пять лет на те деньги, которые студент платил за год, можно было только пообедать.

Поначалу единственным путем, где можно было заработать, оставались платные подготовительные курсы для будущих абитуриентов. Институт начал активно развивать это направление. Со временем здесь сложился целый факультет довузовского образования. Когда же высшей школе разрешили вводить платное обучение, на него перевели экономические и юридические специальности. Позже стали вводить новые коммерческие курсы: «математик-программист», «менеджмент организации», «информационная технология в экономике», «экономическая безопасность и защита информации», «бухгалтерский учет и аудит», «финансы и кредит» и «управление персоналом». Появились платные специальности и по инженерным дисциплинам, но здесь вместе с базовыми курсами значительно расширили преподавание экономики. В результате теперь студенты по окончании учебы получают сразу два диплома – инженера и экономиста. Одновременно МГИУ начал строительство сети своих филиалов.

– Конечно, переключаться с преподавания инженерных предметов на экономику было непросто, – продолжает проректор. – Но некоторая подготовка у меня все же была. Когда началась перестройка, у нас в вузе стали организовывать различные малые предприятия. В одном из них работал я. Мы занимались станками с электроникой, программированием, и, в общем-то, пока у заводов не кончились деньги, работали довольно успешно. Этот опыт мне существенно помог. Кроме того, инженерам всегда преподавали экономику. Нас учили проводить все расчеты, считать себестоимость, определять нормы исходных материалов, времени, трудозатрат и т.д. Так что определенный минимум знаний был, а остальному пришлось доучиваться самостоятельно.
Конечно, сейчас управленческой работы у меня гораздо больше, чем преподавания, но и наукой приходится заниматься. Я вообще считаю, что нельзя преподавать, если не занимаешься наукой. Сегодня все очень быстро меняется. То, что мы даем на первом и втором курсах, к концу обучения уже устаревает: появляются новые программы, новые системы, новое оборудование. А научная работа позволяет развиваться, видеть перспективные направления. Кроме того, мы ищем себе заказы на разработки, и во многом за счет этого выживаем. Мы с самого начала ориентировались на хоздоговора, а сейчас добавились еще и всевозможные системы грантов, конкурсы. Поэтому если есть интересная тематика, есть новые разработки – появляется прямая возможность выйти с ними в промышленность.

Одна из проблем, с которыми сегодня сталкивается высшая школа, это постоянные попытки ее реформировать. До сих пор не утихают споры, какая система образования лучше – традиционная российская или западная. Более того, все еще не определены критерии качественного образования. Ведь качество не может определяться высокими вступительными конкурсами или дороговизной обучения. Тем не менее, постоянно появляются новые решения, новые законы. Недавно через Госдуму прошел очередной такой Закон «Об автономных учреждениях». Среди прочего предполагалось, что этот документ даст вузам большую экономическую свободу; оставляя их под крылом государства, даст возможность распоряжаться своим имуществом и другими активами. На деле же закон вызвал больше вопросов, чем дал ответов. Например, ни один коммерческий вуз не делает ставку на инженерное образование, и если государство устранится от его финансирования, то на большинстве технических институтов можно будет поставить крест.

– Мы даже не знаем, кто делал этот закон, – говорит Виктор Алексеевич. – Более того, его текст до сих пор не попал в наше министерство, во всяком случае, на уровне наших кураторов его нет. Я сам взял его в Интернете. И, конечно, там масса неясностей. В частности, непонятно, как будет идти финансирование. Например, есть документы, которые декларируют, что доцент, кандидат наук, должен получать около 30 тысяч рублей в месяц. Сейчас он получает 5-6 тысяч и даже со всеми надбавками выйдет максимум на 10. Получается, что для того, чтобы добиться высоких окладов, надо либо сократить две трети преподавателей, либо закладывать в образовательный бюджет миллиарды. Или еще один момент: закон предусматривает появление наблюдательного совета, большая часть которого – чиновники, около одной трети – представители общественности, и менее одной трети – сотрудники вуза. Причем ректор и проректор в этот совет не входят. А именно он будет решать все основные вопросы, такие как займы, продажи, банкротства и т.д. Иными словами, пока не будет официальных комментариев по этому документу, нельзя сказать, как он будет реализован.

Постоянные изменения правил игры вообще характерны для современной России. Конечно, это не лучшим образом сказывается на развитии не только высшей школы, но и всей страны. Однако такие периоды характерны для эпохи перемен, причем это касается любого государства, любой отрасли. Главное, чтобы в это время находились люди, которые работали бы на перспективу, на развитие. Чтобы они строили планы и умели претворять их в жизнь.

– В наших планах в ближайшие годы войти в число первых 50-ти вузов страны, – констатирует Виктор Демин. – Далее, мы всячески стремимся привлекать в институт талантливую молодежь и активно развиваем систему школа—вуз. В частности, у нас 40 школ, где наши институтские преподаватели готовят будущих абитуриентов. В идеале планируем сформировать целую образовательную структуру: школа—ПТУ—техникум—вуз.
Еще одна цель – привлечение молодежи из регионов. У нас нет своего общежития. Понятно, что найти в Москве жилье невероятно дорого, поэтому мы разрабатываем программу, по которой студенты в течение трех лет будут учиться на базе филиалов, а затем мы пригласим их в столицу, трудоустроим по нашей системе, и жилье им будет предоставлять либо предприятие, либо благодаря высокой зарплате они смогут его снимать. Мы же получим возможность доучивать их здесь, в Москве.
Еще один проект, который уже реализуется, – это система повышения квалификации. Сегодня знания устаревают очень быстро, и этот институт необходим, причем не только для сотрудников сторонних организаций, но и для наших работников. Одним словом, перспективы есть. Но самое главное – у нас есть силы, чтобы их реализовать.

Георгий МИН

Copyright © 2006 Москва и москвичи. All rights reserved.