Журнал для тех, кто любит Москву
Журнал выпускается совместно с Комитетом по культурному наследию
г. Москва
Мы пишем летопись столицы!
   •    ДОСКА ПОЧЕТА

ВСПОМНИТЬ ВСЕХ ПОИМЕННО

С начала фашистской агрессии, обернувшейся для нашего народа Великой Отечественной войной, прошло 65 лет. И сегодня как-то дико осознавать, что на былых фронтовых дорогах, в лесах и болотах, все еще лежат непогребенными тысячи солдат-победителей. Еще более удивительно, что розыском без вести пропавших и захоронением не преданных земле советских воинов занимается не государство, а энтузиасты-общественники. Один из них – Степан Савельевич КАШУРКО, президент Центра розыска без вести пропавших защитников Родины Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка. В результате его многолетней деятельности, которой нет аналогов в мире, были восстановлены имена свыше 250 тысяч бойцов и командиров Красной Армии.

Степан Кашурко— Моим наставником по поиску был Герой Советского Союза, маршал Иван Степанович Конев, — рассказывает Степан Савельевич. — Именно под его руководством, еще в начале 60-х годов, я начал поисковую деятельность. Другим моим наставником был писатель-следопыт Сергей Сергеевич Смирнов.
В канун 20-летия Победы, решая проблему безвестных воинов, я стучался в двери высоких чиновников. Мне довелось встречаться с Никитой Хрущевым, Анастасом Микояном, Кириллом Мазуровым, Леонидом Брежневым…
Все, разумеется, сочувствовали, говорили высокие слова, удивлялись, обещали разобраться. Были среди высоких чиновников, конечно, и такие, кто открещивался чуть ли не с порога: «А нет ли тут клеветы на социалистическую действительность?» Тем самым они давали понять: у нас, мол, такой проблемы не существует.
Несмотря на это, нашими следопытами продолжался поиск. Бывало всякое… К примеру, с проволочных заграждений и скал на Колдун-горе под Новороссийском было снято более ста скелетов, провисевших десятилетия. Был случай, когда по моему письму на собственные похороны под Смоленск приехал инвалид войны – поисковики нашли капсулу с его оторванной взрывом ногой. А солдат, оказалось, сумел выжить.
Как-то в Харькове мы получили сигнал: на городском кладбище в могиле Неизвестного солдата покоится воин с документами. Власти не разрешали вскрывать могилу. На свой страх и риск, я сам раскопал ее ночью. И действительно нашел в ней документы погибшего солдата. Это был командир противотанкового орудия сержант Григорий Окороков из Якутии. Так якуты нашли своего героя, а харьковчане потеряли могилу Неизвестного солдата.
В результате таких вот многолетних кропотливых изысканий нашим Центром восстановлены имена и преданы земле 250 тысяч бойцов и командиров Красной Армии, прежде считавшихся пропавшими без вести. Но даже эта цифра не дает представления о масштабах проблемы.
Память о войне— Каковы же ее масштабы? Вы можете хотя бы приблизительно сказать, сколько еще на полях Великой Отечественной войны остается незахороненных советских воинов?
— По весьма приблизительным подсчетам наших поисковиков-следопытов, на местах былых боев и сражений лежат не прикрытыми землей более полумиллиона – а это 50 полнокровных стрелковых дивизий! – униженных и оскорбленных советских солдат. Они защитили нас, а сами оказались незащищенными. Пройдитесь по многострадальным, политым кровью землям Смоленщины, Брянщины, Новгородчины, Орловщины, Подмосковья. Побывайте в Карелии, в Тверской, Псковской, Ленинградской, Мурманской областях. Да не в обжитых местах, а в лесах, на нехоженых тропах – вы своими глазами увидите наш позор: незахороненные останки павших воинов…
А ведь на Руси издревле особым ореолом почитания окружались погибшие защитники Отечества. Победы в войнах праздновали только после погребения павших. 770 лет назад, по окончании ледового побоища на Чудском озере, молодой князь Александр Невский разрешил праздновать победу над псами-рыцарями только после того как были выловлены из озера и по-христиански преданы земле все погибшие. Шесть с лишним столетий назад великий князь московский Дмитрий Донской не покинул Куликово поле, пока не похоронил всех павших воинов и не срубил на воинском кладбище церковь Рождества Богородицы. Более двухсот лет назад, по окончании победно завершившегося Рымникского сражения, полководцу Суворову доложили: «Война окончена! Победа!» — «А убитые захоронены?» – «Никак нет, еще не успели». — «Пока не будет предан земле последний павший солдат, война не окончена! После будем победу праздновать!» – воскликнул князь.
Вот как было. А мы? 60 лет салютуем, празднуем, пляшем едва ли не на костях своих защитников и спасителей. Все они, уходя на фронт, вправе были рассчитывать хотя бы на добрую и светлую память. Но о них забыли, их предали, оставив в лесах и болотах. Кости хрустят под ногами. Это горько, больно и, по меньшей мере, несправедливо.
Кашурко и маршал Конев— По-Вашему, в чем причина такого забвения?
— «Для славы мертвых нет», — совершенно точно заметила Ахматова. Это так и никак иначе. Но зато есть огромная разница между словами «убит» и «пропал без вести».
Поначалу эта разница позволяла очень многим и очень долго надеяться на чудо. Но со временем, когда надежды уже не остается, становится ясно, что в словах «пропал без вести» очень много несправедливости. Да, слава находит мертвых, но не находит безымянных.
В категорию безвестных у нас попадали крайне просто. Достаточно было не похоронить погибшего солдата. А о том, что погибших воинов надо хоронить, у нас никто никогда не думал изначально. Считалось, что в случае войны мы разобьем врага «малой кровью, могучим ударом» на его же территории. Потому-то, мол, похоронные команды в армии ни к чему.
Вот что однажды об этом рассказал мне маршал Конев:

«18 декабря 1940 года Гитлер подписал директиву № 21, так называемый план «Барбаросса» – план нападения на Советский Союз. В воздухе явно запахло порохом. 23 декабря нарком обороны Тимошенко в срочном порядке созвал в Москву на совещание высший командный и политический состав Красной Армии: представителей Генерального штаба, командующих армиями и военными округами, руководящих работников Наркомата обороны и начальников военных академий.
Подводя итоги девятидневного совещания, в канун Нового 41-го года, Сталин спросил собравшихся в Георгиевском зале Кремля военачальников: «У кого есть какие предложения?» И меня словно черт за язык дернул: «Товарищ Сталин, у нас нет похоронных команд, на случай войны в полках надо предусмотреть их!» — бодро отчеканил я. Мудрый вождь лукавым взглядом обвел смирно сидящих маршалов и генералов и, выдержав паузу, спросил: «Кто еще так думает?» В зале воцарилась гробовая тишина. Екнуло мое сердце. Умоляющим взглядом я обратился в сторону главных маршалов страны – Ворошилова, Буденного, Тимошенко, Кулика, мол, поддержите, замолвите словечко! Но они молчали. Молчали и те генералы, с которыми я не раз решал военные задачи. Меня охватил испуг. Перед глазами промелькнули недавно расстрелянные маршалы Егоров, Тухачевский, Блюхер, генералы Уборевич, Якир, Корк, Примаков…
Уловив настроение зала, Сталин с подъемом в голосе заключил: «Товарищи маршалы и генералы! Командующий Забайкальским военным округом Конев предлагает похоронные команды. Зачем? Ведь наша доблестная Красная Армия будет громить врага на его территории малой кровью, могучим ударом!»
Георгиевский зал взорвался бурным рукоплесканием. Все встали. Послышались возгласы: «Мудрому Сталину слава!», а распаленный Клим Ворошилов зычно запел: «Если завтра война, всколыхнется страна…» Модную в ту пору победную песню, хоть не стройно и разноголосо, но зато громко подхватили все. Сталин самодовольно улыбался...

Память о войнеНо грянула Отечественная. Всколыхнулась, сотряслась страна. Испытав суровую тяжесть поражений и массовых потерь личного состава, многие генералы не раз «казнили» себя за то, что всего полгода назад в Кремле, в угоду «мудрому» Сталину, трусливо отвергли дельное предложение своего боевого товарища о создании в полках так необходимых теперь похоронных команд…
Здесь стоит вспомнить, что перед самой Великой Отечественной, 15 марта 1941 года, когда за плечами уже был печальный опыт финской кампании, нарком обороны издал приказ № 138. В нем проводилось Положение о персональном учете потерь и погребении погибшего личного состава Красной Армии в военное время. Но эти приказ и Положение к началу войны не успели дойти до всех наших частей и соединений.
Тем же приказом были введены для военнослужащих индивидуальные медальоны, в которых предусматривались пергаментные вкладыши-анкеты с указанием фамилии, имени, отчества, воинского звания, года и места рождения, адреса семьи, родных или близких. Медальоны, которые солдаты называли «смертниками», являлись основным средством установления личности погибшего.
Однако новым приказом НКО № 376 от 17 ноября 1942 года выдачу военнослужащим индивидуальных медальонов отменили. Вот почему в начальный период войны оставались незахороненными тысячи бойцов и командиров. Понятно, основные потери соединения несли в окружении, на своей земле. Поэтому так сложно устанавливать имена и судьбы павших: поисковики-общественники на сто непогребенных солдат и командиров находят всего лишь два-три медальона.
Память о войне1 апреля 1942 года Сталин издал Постановление, в котором говорилось: «Обязать исполкомы областных и местных Советов организовать из местных граждан специальные команды, силами которых провести на территории районов сбор, регистрацию (по имеющимся документам) и погребение трупов гражданского населения и оставшихся незахороненными трупов бойцов и командиров Красной Армии…»
Вдумайтесь, как можно было возлагать столь серьезную задачу на «местных граждан»? Ведь местные жители были до предела разорены, сожжены целые деревни. До этого ли было несчастным людям? Проблему надо было изначально возлагать на армию, на Государственный комитет обороны. Испокон веков армия хоронила своих солдат. Так вот и остались не преданными земле советские воины.
— Известно, что и в последние годы войны многие павшие солдаты и командиры по-прежнему оставались незахороненными…
— Да, и об этом узнал Сталин, хотя в его присутствии о незахороненных боялись даже заикаться. И появился документ – Постановление Совнаркома от 18 февраля 1946 года:
«…а) до 1 июня 1946 года взять на учет существующие военные кладбища, братские и индивидуальные могилы погибших воинов, офицеров, генералов Красной Армии и партизан;
б) до 1 августа 1946 года провести необходимые работы по благоустройству военных кладбищ, братских и индивидуальных могил. Индивидуальные могилы, находящиеся за пределами населенных пунктов, по возможности перенести на ближайшие военные и гражданские кладбища или объединить в отдельные братские могилы. Вменить в обязанность местных органов проведение текущих работ по благоустройству и по содержанию их в порядке. Расходы производить за счет операционных кредитов соответствующих исполкомов…»
Память о войнеКак видите, основная тяжесть выполнения этой сложнейшей задачи опять ложилась не на государственные органы, не на Вооруженные Силы, а на разоренные войной местные Советы, немощные военкоматы, в ведении которых тягловой силой была лишь одна лошаденка или мотоцикл, и, главное – на убитых горем и нищетой колхозниц, До захоронений ли было им?
Для выполнения постановления Сталин отвел слишком мало времени. Наиболее рьяные служаки браво отрапортовали, некоторые даже досрочно. Показатели были внушительными: тысячи разбросанных по стране одиночных и братских могил были враз «благоустроены». На самом же деле с них снесли скромные фронтовые памятники. Заодно смели и могильные холмики. Нет могил – нет проблемы. Взамен появились символические районные захоронения с помпезными обелисками и, что самое ужасное, — безымянные. Символическое перезахоронение продолжалось и в 1950-е годы.
— Другими словами, под этими обелисками никто не захоронен?
— Людей до сих пор обманывают, заставляя проливать слезы на бетонных и мраморных надгробиях, под которыми пустота. Только один пример: в Спас-Деменском районе Калужской области в 1946-м насчитывалось 2570 одиночных и братских могил с именами погибших, а после сталинского постановления осталось всего 14 безымянных захоронений. Вдумайтесь только: из 750 тысяч воинских захоронений в стране осталось менее 30 тысяч!
Ни Сталин, ни последующие вожди ровным счетом не приняли никаких радикальных мер, чтобы по-человечески захоронить погибших, снять с героических судеб клеймо «пропал без вести». Во всех последующих правительственных документах по увековечению памяти погибших, в одном ярче, в другом тусклее проводится хитроумная идея – уйти от решения проблемы.
14 декабря 1989 года издал директиву и последний министр обороны СССР Дмитрий Язов: «Главнокомандующим видами Вооруженных Сил СССР, командующим войсками округов и флотами организовать совместно с местными советскими органами и общественными организациями тщательное обследование местностей, где велись боевые действия, и выявление на них незахороненных останков советских воинов и партизан, установление по возможности их личности и захоронение в торжественной обстановке с отданием воинских почестей.
Память о войнеПроведение всего комплекса мероприятий по выявлению, захоронению и перезахоронению останков погибших воинов, приведению в надлежащий порядок воинских кладбищ и братских могил завершить в апреле 1990 г.».
В этом «историческом» документе на самом деле все ясно и четко. Кроме главного: как Язов намеревался сделать это зимой и в весеннюю распутицу? Этим уникальным документом он переплюнул все 29 выпущенных в свет до него правительственных постановлений и директив своих предшественников, в том числе и самого Сталина. В 1946 году «отец народов» отпускал все-таки три погожих месяца – до 1 августа, а Язов не дал даже и недели летнего времени. О язовской директиве военачальники отзывались по-разному, но все их выводы сводились к одному – чушь собачья.
Житель Тюменской области ветеран войны Яков Дронин написал мне, что переживает личную трагедию с тех пор, как узнал, что на нашей земле до сих пор лежат неубранными солдатские останки. «Как же это мы их бросили на поругание. Такая жестокость. Такое бесчестие». Старый солдат призывает: виновных немедленно отдать под суд!..
— Российские власти что-то предпринимают, чтобы решить эту проблему?
—Увы! И после распада Советского Союза ничего не изменилось. Проблема захоронения и увековечения памяти павших защитников Родины по-прежнему возлагается на энтузиастов-общественников, а не на правительство. Достаточно вспомнить Указ «О подготовке и проведении празднования 60-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» от 5 августа 2002 года, в котором говорилось: «Оказывать содействие органам местного самоуправления в приведении в порядок воинских захоронений и мемориальных комплексов, в поиске и захоронении воинов, погибших при защите Отечества»…
Память о войнеДо сих пор не разработана и не принята федеральная программа поиска неизвестных воинских захоронений и непогребенных останков. Для этого не выделяются средства из федерального бюджета.
Шесть лет назад, 26 мая 2000 года, депутаты Госдумы единогласно приняли обращение к Президенту, в составлении которого мне довелось принимать самое активное участие. В этом наконец-то справедливом, серьезном обращении говорилось:
«…Государственные органы фактически свернули работу, связанную с поиском неизвестных воинских захоронений и непогребенных воинских останков… Депутаты Государственной Думы убеждены, что… государство обязано до конца исполнить свой долг перед всеми воинами, которые отдали свои жизни, защищая Отечество, и полагают необходимым внести изменения в федеральный закон «Об увековечении памяти погибших при защите Отечества», возложив основную тяжесть его исполнения на Правительство Российской Федерации».
Это Обращение как в воду кануло. Я вынужден был приступить к его поиску как без вести пропавшего. И нашел в кабинете чиновника Главного управления по внутренней политике при Президенте Леонова. На мой вопрос: почему обращение не у Президента, Леонов ответил: «По-вашему, Президенту делать нечего, ему мы докладываем о серьезных вещах, а поисковыми забавами он заниматься не будет. Ждите. Ответим».
Спустя 10 месяцев от заместителя руководителя аппарата Совета безопасности РФ, координатора Рабочей группы по вопросам подготовки и проведения военно-мемориальных мероприятий Российского оргкомитета «Победа» Гладких пришел ответ:
«…определенные поисковые мероприятия проводятся общественными объединениями, уполномоченными на проведение поиска местными органами государственной власти и управления»… Предложение же депутатов Госдумы о разработке федеральной программы поиска неизвестных захоронений и непогребенных останков, установления имен погибших и пропавших без вести… признано нецелесообразным. Это приведет к нарушению существующей системы и неоправданному распылению средств».
Память о войнеХочется спросить: с какой целью решение о финансировании работ по захоронению защитников Отечества было отдано на усмотрение Российского оргкомитета «Победа», созданного заниматься организацией празднования Дня Победы и других торжественных юбилеев?..
— К великому сожалению, есть и другие аспекты проблемы «незахороненных и неопознанных»: ни для кого не секрет, что сегодня совершенно безнаказанно чувствуют себя вандалы.
— Увы, это так. Многие воинские кладбища заброшены, памятники осквернены и разграблены, на братских могилах гипсовые воины стоят искалеченные, с отбитыми руками или одноногие… Есть нелюди, которые на машинах разъезжают по лесам, подбирают солдатские черепа и приспосабливают под экзотические светильники. Потом они сбывают их тем, у кого в роскошной квартире для полного счастья не хватает лишь солдатских черепов, подвешенных на электропроводе к потолку или прибитых к стене гвоздем. И горят их глазницы – тех, кого убили и предали дважды! Большее кощунство, чем подобное надругательство над человеком, трудно себе представить…
— Наверное, что-то должно перемениться в нашем обществе, чтобы погибшие защитники Отечества наконец-то были по-христиански захоронены?
— Мне не дает покоя непрекращающийся поток просьб и писем из разных уголков былой великой Родины с просьбами найти могилу родного человека. Щемящие до боли письма. И я казнюсь от бессилия помочь большинству этих людей. Да, нам, поисковикам-общественникам, очень трудно решить такую грандиозную нравственную проблему, как розыск всех (ведь клялись же: «Вспомним всех поименно…») незахороненных воинов, павших в годы Великой Отечественной. Это – повторяю вновь и вновь! – обязанность государства. Без него ее не решить и в будущем. Нужно все-таки достучаться до чиновников и спросить их: «Почему государство охотно тратит большие средства на помпезные торжества, а выделение средств на захоронение воинов-победителей из федерального бюджета «признано нецелесообразным»?..

Copyright © 2006 Москва и москвичи. All rights reserved.